Учёные Ислама: Ибн-Кайим аль-Джаузия

Ибн Кайим аль-Джаузию часто сравнивают по значимости с жившим за двести лет до него имамом аль-Газали. Так же как аль-Газали аль-Джаузия вскрывал и утверждал заново внутренние ресурсы истинного Ислама. Он был очень ярким и сильным человеком. Его взгляды и учение порой были спорными, его характер мог быть тяжелым, но, как говорил Ибн Касир, он вызывал в людях любовь и уважение к себе.

Шамсуддин Абу Абдулла Мухаммад ибн Абу Бакр ад-Димашки аль-Ханбали. В этом полном имени имама мы видим его прозвища «Дамаскинец» (ад-Димашки) и «Ханбалит» (аль-Ханбали). Он действительно жил в Дамаске в начале XIV века, когда центр мусульманской жизни сместился в мамлюкский Египет. За полгода до рождения имама аль-Джаузийи, в 1291 году, мамлюкский султан Египта Халил захватил последний оплот крестоносцев в Палестине крепость Акру и навсегда изгнал христиан с мусульманских земель. Теперь государство мамлюков, провинцией которого стал Дамаск, могло развиваться без оглядки на чужестранных завоевателей.

Прозвище Ханбалит отражало взгляды имама аль-Джаузии. В вопросах юриспруденции он придерживался методологии ханбалитского мазхаба – строгого следования букве Священного Корана и Сунны и отрицании новшеств, таких как суждение по аналогии (кыяс).

Прозвище, которое закрепилось за имамом, означает «сын опекуна медресе Джаузия» (ибн – сын; кайим – опекун, директор; Джаузия – название медресе в Дамаске). Семья мальчика была очень благочестивой и набожной, строго соблюдала все законы и предписания мусульманской веры. Учится имам аль-Джаузия начал прежде, чем ему исполнилось 7 лет, благо должность отца позволяла ему получить глубокие знания. В то время Дамаск был центром мусульманской учености. Имам аль-Джаузия смог прослушать лекции как минимум десятка видных каждый в своем вопросе шейхов. Но самым его любимым учителем, за которым он последовал даже в тюрьму, стал имам Ибн-Таймия. Вместе с ним имам аль-Джаузия отправился проповедовать в Египет. Вместе с ним вернулся в Дамаск, где был заключен вместе с ним под стражу за свою проповедь, где провел два года, прежде чем был освобожден после смерти имама Ибн-Таймийи.

Поводом к аресту послужили резкие высказывания имама аль-Джаузия, противоречившие сложившимся практикам большинства тогдашних ученых Дамаска. Имам аль-Джаузия выступал против сложившейся к тому времени в суфизме (которому покровительствовали правители Египта) практики поклонения святым, почитания их могил и останков, высказывал собственные взгляды на порядок отправления правосудия по шариату. За его заточение единодушно высказались представители всех четырех правовых мазхабов (ханафитского, шафиитского, маликитского и даже ханбалитского), так настроил он их против себя своими гневными обличениями. Но как раз такие люди, как имам аль-Джаузия, ниспровергатели новшеств, жесткие критики неправды, готовые идти до конца и не боящиеся никого, и являются «обновителями веры», муджаддидами, о необходимости которых говорил Пророк. В книге комментариев к философскому труду «мудреца из Герата», уважаемого суфийского ученого XI века аль-Ансари, которого аль-Джаузия очень почитал и именовал «шейхом», он написал: «Я очень люблю шейха, но истина мне дороже».

В темнице аль-Джаузия не занимался ничем, кроме чтения Корана. Хотя считается, что аль-Джаузия, как твердый ханбалит и практик, отрицал суфизм, в темнице, по своим собственным рассказам впоследствии, он испытал суфийский опыт «благоухания духовной радости» от чтения Корана (дхаук).

В своих научных трудах имам аль-Джаузия отводил немало места критике христианства и всех его заблуждений. Кроме того, он выступал активным противником получившей в те времена распространения доктрины «вахдат аль-вуджуд» (единство бытия), в основе которой лежало утверждение о творении как акте самолицезрения и самопознания Бога. Именно стараниями имама аль-Джаузия, поддержанными его последователями имамами Ибн Хальдуном и аль-Аскаляни, эта теория, противоречившая строгому пониманию Бога согласно учению традиционных школ мусульманского богословия, была подвергнута критике и не получила распространения.